|
В левом плечевом суставе у меня находится титановый имплантант. На рентгеновском снимке виден как металлический шарик, от которого расходятся крючки, каждый из которых воткнут в какую-нибудь кость, коими изобилует плечо русского человека. Появился он в результате перенесённой операции. Зачем я её делал, я вам не скажу, а лучше поведаю о самом процессе.
Есть в Казани такое заведение - Научно-исследовательский Институт Травматологии и Ортопедии. Свозят туда разнообразно покалечившихся людей лечиться. Пока я там лежал две недели и готовился к операции, массу всего интересного увидел. Каких только калек нет! Привозят на скорой, натурально, кусок мяса. Где у него руки, где ноги - совершенно непонятно. Всё это дело лежит на носилках и орёт. Или уже не орёт. Кости в разные стороны торчат, кровища хлещет, дюжие мужики носилки в операционную заносят. После многочасовой операции, вывозят забинтованное нечто. Проходит дня три-четыре, смотришь - вроде, человека собрали. Ну, руки нету, или ноги, или и того и другого - но ничего, моргает, по сторонам озирается. Грустит, понятное дело без руки-то. А кругом все такие. И буквально за неделю восстанавливается человек в таком обществе. Весь, блин, в гипсе-бинтах, еле двигается, ан нет - выполз в курилку, сигареты стреляет, анекдоты травит, медсестру за попу ущипнуть пытается! Живуч человек, ей-богу, очень живуч.
Или вот в коридоре лежал пациент. В гипсе от шеи до пят. Перелом тазовой кости, или как там она называется. Которая в заднице, короче. Друг, говорит, по пьянке пинка дал. Попа - хрусть, и пополам. Весёлый мужик был, всё байки травил. Друг его, видимо, тоже нескучный такой парняга. Были там ещё два занятных кекса. Два малолетних гопника. Оба лежат с какими-то сложными переломами рук-ног. Подружились в больнице. Как-то раз, стащили они где-то спирта. Выпили. Не поделили последний стакан. Тот, кому меньше налили, другого костылём хрясь! Другой тоже в долгу не остался - у него тоже костыль был. Отлупили друг друга за милую душу. Все швы разошлись, переломы пооткрывались и новые ещё появились. Наутро их обоих в операционную, снова всё зашили, в разные палаты расселили. Через две недели оба снова ходить могли. Встретились, помирились. По такому поводу утащили спирта. Последний стакан не поделили. Дальше, догадываетесь, что было? Сколько всего они друг друга так мутузили, не знаю, я выписался раньше. Возможно, до сих пор там лежат.
В какой-то момент и меня на операцию повезли. Операция - это, друзья, дюже прикольное дело. Операционная - здоровенный такой зал. Стоят два стола. На одном - я лежу. В другом конце комнаты - ещё какой-то мужик лежит, ждёт, пока его резать начнёт другая бригада хирургов. Подключили меня к куче каких-то приборов, капельницу в вену засунули, свет врубили. Лежу, хорошо, слушаю, как электроника попискивает - пульс мой, значит, озвучивает. Врачей - до черта: два хирурга, ассистентов человек пять, анестезиолог. Правильно, операция длинная, часа три, там и патологоанатом может пригодиться.
Стали мне наркоз делать. "У тебя, - говорит анестезиолог - случай сложный, кость сверлить будем. Поэтому наркоз сделаем сначала местный, а потом ещё и общий, чтоб больно не было. Сейчас я буду иглой искать у тебя основание нерва и введу туда ледокаин. Как только я коснусь основания нерва, ты почувствуешь, будто тебя слегка током ударило. Ты мне скажи сразу". Ладно, говорю, немедленно же сообщу. Берёт анестезиолог шприц с иголкой – а она, блин, сантиметров 20 длиной (не меньше) и ка-ак засадит мне её со всей дури в шею. А не больно ни фига, потому что она ледокаином смазана. И чего-то там ковыряется у меня в шее, нерв, значит ищет. Я внимание сконцентрировал, жду, когда меня легонько током ударит.
И тут ка-а-а-к долбанет… Вы когда-нибудь пальцы в розетку совали? Так вот, это ерунда по сравнению с тем, что я почувствовал. Будто по мне вольт тыщу пустили. Я аж подпрыгнул весь. Анестезиолог обрадовался: о, грит, ништяк! нерв нашёл! И туда мне ледокаин впрыскивает. А я гляжу на мужика, который своей очереди ждёт. Тот явно от моих воплей поднапрягся как-то...
"Лежи, - говорит анестезиолог - жди, щас у тебя плечо неметь будет". Лежу. Немеет. Только не плечо. Кисть. О чём я анестезиологу и сообщаю. "О! - грит - это я промазал децл, не тот нерв заморозил. Ниче, ща ещё раз попробуем!". И новый шприц готовит. Та же процедура - в шею иглой фигак, что-то ковыряет, током - бумс, я чуть ли не до потолка подскакиваю. Мужик на соседнем столе совсем уже одурел и явно свалить норовит. Тут у меня и плечо онемело, и кисть, и половина лица впридачу.
"Ща, - заявляет анестезиолог - будем тогда тебе общий наркоз делать." Берёт здоровенную ампулу, звиздец, на пол-ведра наверное, набирает шприц, и в капельницу это дело мне вливает. Жди, грит, щас заснёшь. Ну, я жду. Глюки пошли. Писк аппарата, который за пульсом следит, стал не монотонный, какой-то ритм у него появился весёленький. Птички защебетали, музыка заиграла. Какие-то деревья кругом выросли, стол поднялся, поплыл куда-то. Кайф, красота! Последний глюк, который помню - среди врачей со строгими лицами стоит негр и тоже ножик в руке держит. Потом я и не помню ничего…
Прихожу в себя в палате. Весь, блин, в бинтах, гипсе, какие-то трубки из меня торчат во все стороны, башка болит, плечо болит, плохо аж жуть. Чего-то мне ещё вкололи, и продрых я ещё целые сутки.
Дня через три с грехом пополам смог встать. Пошёл в сортир по стеночке. Мутит всего, покачивает. И тут мне на встречу тот самый негр из глюка наркотического. Я чуть не обделался от страха. Нифига себе, думаю, приход. Третий день не отпускает! Потом объяснили: оказывается, работает он там. Врачом. Обычный такой Матумба, лечит людей, ноги им отпиливает. Может жрёт их потом, кто его знает? Но предупреждать же надо, ёлки-палки!
Потом анестезиолог ко мне в палату приходил. Спросил, как себя чувствую, какие-то колёса прописал. И поинтересовался эдак вежливо, не увлекался ли я по молодости разными там таблеточками, ну, димедрольчиком там, антидепрессантами. Ну, было дело, говорю, пару раз. Я, говорит, так и понял. На вас, наркотов поганых, наркоз медицинский не действует. Ты ж, говорит, не спал ни черта. Песни пел. По-русски, по-английски и по-немецки. Очень, говорит, душевно поёшь. Истории какие-то рассказывал смешные. Хирург, говорит, так смеялся, что чуть тебе лишнего не отрезал. И всё, собака такая, помощь предлагал. Зажимчик подержать, косточку какую выломать. Задергал, говорит, всех очень, но и повеселил. Сдружились мы с анестезиологом. Я ему потом компьютер починил, а он меня за это спиртом напоил и посоветовал сестру Алёну не соблазнять, потому что она шалава, всем даёт, а ему нет. Я из солидарности обещал с Алёной никаких дел не иметь.
Потом, конечно, фигово было. Три месяца в гипсовом корсете. Плечо ещё месяца два постоянно болело. И где-то года два не мог на левом боку спать и рука не работала. Ну да это фигня, потому как работаю я головой.
Сейчас почти уже всё восстановилось, за 5-то лет, и левая рука поднимается почти также как и правая, только слабее она значительно и резких движений делать нельзя. Только шрам на память остался на плече.
Прислал: Андрей Русаков
|
